вторник, 27 ноября 2012 г.

Невзгодина Елена Львовна заведующая кафедрой гражданского права, ОмГУ им. Ф.М. Достоевского, юридический факультет, Заслуженный юрист РФ, профессор, к.ю.н. Российская федерация, г. Омск Представительство в системе посредничества по гражданскому праву Российской Федерации


Невзгодина Елена Львовна
 заведующая кафедрой гражданского права,
ОмГУ им. Ф.М. Достоевского, юридический факультет,
Заслуженный юрист РФ, профессор, к.ю.н.
Российская федерация,  г. Омск

Представительство в системе посредничества по гражданскому праву Российской Федерации


Прежде всего следует отметить, что представительство – это одна  из форм участия третьих лиц в правоотношениях, т.е. одна из видов посредничества в самом широком смысле этого слова. По выражению М.К. Сулейменова, посредничество является утановлением любой «экономической связи между двумя или более лицами через посредство третьего»[1]. «Третье лицо – это тот, кто, не относясь к числу контрагентов, оказывается в юридически значимой связи с одним их них либо с обоими. Отмеченное обстоятельство потребовало от законодателя с учетом особенностей такого рода связей создавать специально посвященные им нормы»[2].
В экономическом смысле значение представительства состоит, как уже отмечалось, в установлении и реализации экономических связей между двумя и более лицами через посредство третьего (представителя), играющего роль промежуточного звена. Достижение указанного экономического результата может быть опосредовано не только представительством, что предполагает отграничение последнего oт иных правовых форм участия третьих лиц в установлении и реализации гражданских правоотношений. Такое разграничение представляет теоретический интерес и вместе с тем имеет существенное практическое значение – способствует правильному выбору правовых норм, которыми должно регулироваться посредничество в том или ином случае, а соответственно, и правильному определению его экономического и правового результата. «Любая классификация, любое разграничение правовых явлений  применительно к гражданскому праву всегда должны иметь практическую значимость, ибо цивилистическая наука… прикладная… Это серьезная наука, но она создана для практики. Мы анализируем практику, свои рекомендации даем в практику. Поэтому сама по себе игра ума бессмысленна, это не наука»[3].
В п. 2 ст. 182 ГК РФ отграничение представительства от ряда иных форм участия третьих лиц в гражданских правоотношениях в чужих интересах осуществляется путем перечня таких лиц, которые, в отличие от представителя, всегда действуют от собственного имени: «не являются представителями лица, действующие хотя и в чужих интересах, но от собственного имени (коммерческие посредники конкурсные управляющие при банкротстве, душеприказчики при наледовании и т.п.». Здесь же производится отграничение представителей от простых посредников (посланников), уполномоченных лишь на вступление в переговоры относительно возможных в будущем сделок  непосредственно между их сторонами.
От простого посредничества представительство отличается прежде всего тем, что представитель путем собственного волеизъявления совершает сделку вместо представляемого, посредники же «…не устраняют личной деятельности тех, кому они оказывают содействие… Их действия сами по себе не вызывают установления правоотношения между контрагентами. Последние порождают его собственными действиями, направленными на эту цель»[4]. Изменения или прекращения правовых связей непосредственно между теми лицами, «между которыми» действует простой посредник, в силу его действий не происходит[5]. Деятельность последнего направлена как раз на то, чтобы в результате таковой пользующиеся услугами простого посредника лица могли непосредственно сами (своими действиями) породить юридические последствия в отношениях между собой. Характеризуя положение простых посредников в коммерческой сфере, Г.Ф. Шершеневич отмечал, что деятельность коммерческих посредников носит фактический характер, «они сами сделок не заключают, но способствуют их заключению сближением контрагентов»[6]. Роль посредника «сводится к тому, чтобы найти и привлечь лиц, желающих вступить в известную сделку»[7]. Типичный пример современного простого посредника (применительно к  совершению сделок с недвижимостью) являет собой российский риэлтор, берущий со сторон плату за «сведение» их в сделке, но не берущий на себя никакой ответственности за действительность и исполнение такой сделки.
Соответственно, простой посредник не имеет полномочия и действует от собственного имени в силу своей правоспособности. Совершение юридических действий от имени другого лица (лиц) – признак, характерный только для представительства. Поэтому если посредник действует от имени другого лица и с правовым результатом для последнего он выступает уже не как простой посредник, а как представитель.
В связи с этим представляется неправомерным встречающееся в литературе разграничение договоров поручения на договоры, предусматривающие представительство, и обязывающие «представителя» оказывать лишь консультационные и подобные услуги, но не совершать  сделки или иные юридические действия от имени контрагента[8]. Кроме внесения путаницы в общепринятую терминологию, это ничего не дает. Договор, не предусматривающий представительства, в точном соответствии со ст. 971 ГК РФ не является договором поручения, конститутивным признаком которого является совершение поверенным от имени представителя определенных юридических действий. Договор, предусматривающий оказание услуг без представительства, в том числе когда, например, исполнитель консультирует заказчика по поводу заключения договоров, подыскивает ему контрагента, составляет для него проекты юридических документов и т.п., является договором на  возмездное оказание услуг, регулируемым нормами главы 39 ГК РФ[9].
В дореволюционной литературе в качестве юридических пособников называли присяжных поверенных, судей, нотариусов, посланцев, чисто технически передающих (доставляющих) волеизъявление одного субъекта права другому (нунции).
Если простое посредничество обычно применяется лишь при заключении сделок в сфере гражданского оборота между дееспособными сторонами, то сфера применения представительства намного шире: через представителя возможно как приобретение, так и реализация имущественных и неимущественных субъективных гражданских прав и обязанностей, а также прав и обязанностей в иных по отраслевой принадлежности правоотношениях, а в качестве представляемых могут выступать и недееспособные лица.
В юридической литературе простое посредничество иногда именуется фактическим представительством в отличие от общепринятого и урегулированного гражданским законодательством юридического представительства. Так, о разграничении фактического и юридического представительства писал Е.В. Васьковский, отмечая, что при фактическом представительстве представитель действует лишь как посланник, передающий одному лицу волю другого, но не совершающий при этом сделку, не определяющий ни её содержание, ни её условия и уподобляясь тем самым письму или телеграмме. Соответственно, фактическое  представительство не влечет за собой никаких особых юридических последствий для лиц, вступающих в сделку, тогда как при юридическом представительстве одно лицо заменяет другое, совершая от его имени с юридическими последствиями для него юридические действия и выражая при этом свою собственную волю на совершение такого действия, определение его условий[10].
Поскольку простой посредник не выражает своей воли на установление юридических связей между другими лицами, не возникает и проблемы с наличием у него дееспособности на совершение тех сделок, которые заключаются между другими лицами при его сугубо фактическом   содействии. Е.В. Васьковский, разграничивая фактическое и юридическое представительство (в современном понимании – простое посредничество  и представительство – Е.Н.),  резонно отмечал,  что фактическим представителем может быть и ребенок, и сумасшедший, и лишенный прав состояния, и дрессированное животное, ибо воля фактического представителя, передающего чужую волю, не имеет значения при совершении действия. «Юридический же представитель выражает в действии свою волю, а потому он должен быть правоспособен и дееспособен»[11]. На такой признак юридического действия, как его значимость для права, т.е. возможность порождать правовые последствия, обращал внимание Д.И. Мейер. «Для того, чтобы внешнее действие признавалось действием юридическим, - писал ученый, - нужно, чтобы оно имело какое-нибудь отношение к вопросу о праве; наука права не обращает внимания на такие действия, которые безразличны по отношению к праву"[12]
 В зависимости от объема прав и обязанностей, которыми наделяется посредник,   юридическое и фактическое посредничество разграничивает и С.В. Николюкин,  отмечая, что «1) юридическое посредничество - деятельность посредника от имени и за счет другого лица (поручение) или от собственного имени, но за счет другого лица (комиссионные отношения). К юридическим посредникам относятся торговые представители, агенты, брокеры, комиссионеры, консигнаторы, факторы, франчайзи и др.; 2) фактическое посредничество - деятельность, осуществляемая посредником от своего имени и за свой счет. К фактическим посредникам относятся дилеры, дистрибьюторы, покупатели и продавцы товара, которым предоставлено исключительное право продажи (покупки) товара[13].
Можно, конечно, называть простое посредничество и фактическим представительством, и тем не менее в этом нет практической необходимости, более того, неизбежна терминологическая путаница. По возможности всегда нужно стараться избегать многозначности одного и того же термина.
В современной литературе, в отличие от разграничения  Е.В.  Васьковским фактического и юридического представительства, предлагается разграничивать уже только посредничество – на фактическое, т.е. без совершения посредником юридических действий (именно так и трактуется простое посредничество в настоящей работе), и договорное, при котором посредник своими  юридическими действиями порождает, соответственно, юридические последствия для другого лица[14]. И такое разграничение тоже не представляется сколько-нибудь полезным. Более того, договорное посредничество в таком случае практически может отождествляться и с представительством, и с комиссией, что опять не дает ничего, кроме терминологической неопределенности. 
По тем же соображениям не представляется приемлемым  предложение А.П. Згонникова именовать представителями посредников, которые совершают фактические и (или) юридические действия и выступают при этом от имени представляемого лица или от своего имени, но всегда в интересах представляемого.[15] Посредник, выступающий от имени представляемого при совершении юридических действий, действительно, является представителем, и нет надобности именовать его иначе, внося путаницу в разграничение обычных посредников и представителей. Лицо же, выполняющее лишь фактические действия (даже для другого лица и в его интересах), является, напротив, лишь обычным посредником, и тоже нет никакой целесообразности именовать его представителем. Вообще говоря, следует согласиться с Н.О. Нерсесовым, который ещё в позапрошлом веке резонно отмечал, что понимание в качестве посредника любого лица, содействующего заключению сделок, лишает всякого смысла теоретическое осмысление представительства и схожих с ним правоотношений[16].



[1] Сулейменов М.К. Хозяйственно-посреднические  договоры услуг // Советское  государство и право. 1973. № 3. С. 50.
[2] Брагинский И.М., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. М., 1998. С. 290.
[3] Суханов Е.А. Стенограмма вводной лекции для слушателей Российской школы частного  права от 04.10.2010г. // www/prilav.ru. Электронный ресурс. СПС КонсультантПлюс.
[4] Рясенцев В.А. Происхождение представительства и его сущность в буржуазном гражданском праве // Учен. зап. ВЮЗИ. Вып. Х. М., 1960. С. 77.
[5] См.: Розенберг М.Г. Международная купля-продажа товаров: Комментарий к правовому регулированию и практике разрешения споров. Изд. 3, испр. и доп. М. 2006. С. 99.
[6] Г.Ф. Шершеневич. Учебник торгового права (по изд. 1914 г.). М. 1994. С. 99.
[7] Там же. С. 103.
[8] См., например: С.В. Николюкин. Посреднические договоры. Электронный ресурс. СПС КонсультантПлюс.
[9] См. об этом подробнее: Сайфутдинов А.А. Договор поручения в гражданском праве Российской Федерации: Автореф. дисс.  канд. юрид. наук. Казань, 2006. С. 14.
[10] См.: Васьковский Е.В. Учебник гражданского права. М. 2003. С. 181. Следует, однако, отметить, что действия даже  такого посланника, который заменяет собой, по выражению Е.В. Васьковского, письмо или телеграмму, всё-таки по действующему законодательству могут иметь непосредственные юридические последствия для того, чьё поручение он выполняет (т.е. для пославшего). Речь может идти о доставлении посредником оферты или акцепта при заключении договора, которые порождают для их источника и адресата юридические последствия, предусмотренные главой 28 ГК РФ.
[11] Васьковский Е.В. Учебник гражданского права. М. 2003. С. 180.
[12] Мейер Д.И. Русское гражданское право. М., 2000. С. 175.
[13] Николюкин С.В. Посреднические договоры. Электронный ресурс. СПС КонсультантПлюс.
[14] См.: Егоров А.В. Понятие и признаки посредничества в гражданском праве // Юрист. 2002. № 1. С. 25.
[15] См.: Згонников А.П. Правовое регулирование коммерческого представительства в гражданском праве. Электронный ресурс. Дисс. канд. юрид. наук. Волгоград. 2006. URL: http://www.diss.rsl.ru
[16] См.: Нерсесов Н.О. Понятие добровольного представительства в гражданском праве // Избранные труды по представительству и ценным бумагам в гражданском праве. М. 1998. С. 50.
eighF �%5 ; �� �� mily:"Times New Roman","serif";mso-fareast-font-family:"Times New Roman"; mso-ansi-language:RU;mso-fareast-language:RU;mso-bidi-language:AR-SA'>[16] Ариевич  Е.А.  Рекламная  функция товарного  знака // Вопросы изобретательства. — 1981. — № 7. — С.40-43.
[17] Зинкевич Е.В. Визитная карточка предприятия // Интеллектуальная собственность в Беларуси. — 1999. — № 3. — С.24-29.
[18] Казаков В.П. Стандарт предприятия на товарный знак // Вопросыизобретательства. — 1976. — № 6. — С.56.
[19] Шестимиров А.А. Товарные знаки: Учеб. пособ. — М.: ВНИИПИ, 1995. —293 с.
� r'% 0 �� m� %BE%D1%8F%D0%B1%D1%80%D1%8C%202012%20%D0%A0%D0%90%D0%9F/%D0%A1%D0%B5%D0%BA%D1%86%D0%B8%D1%8F%201.docx#_ftnref24" name="_ftn24" title="">[24] BVerfG, Beschluss v. 26.05.1993 – 1 BvR 208/93 = NJW 1993, 2035 – 2037.
[25] BVerfG, Beschluss v. 16.01.2004 – 1 BvR 2285/03 = WuM 2004, 80 – 81.   

Комментариев нет:

Отправить комментарий